Николай Бондаренко - В воздухе - испытатели

Понятно, что не представляется возможным написать о всех интересных и опасных экспериментах и работах, проведенных на земле и в воздухе нашими парашютистами. Не могу написать и о всех испытателях. Но об Александре Савине, Николае Жукове, Евгении Андрееве и Василии Романюке не рассказать нельзя.

* * *

Заслуженный мастер спорта СССР, рекордсмен мира и Советского Союза, Герой Советского Союза Василий Григорьевич Романюк...

Мы сидим за столом друг против друга.

- Василий Григорьевич, с чего все началось? - задаю свой первый вопрос, имея в виду начало его парашютной карьеры.

Но, видимо, Романюк не понял меня.

- Началось с того, что русский человек, имя которому Котельников, изобрел авиационный парашют. До революции это было...

"Ладно, - думаю, - это тоже будет интересно для читателя, особенно для молодого" - и не перебиваю Романюка.

- В литературе, к сожалению, мало написано о том, как парашюты конструировались и испытывались, - продолжает Василий Григорьевич. - А ведь Россия - родина парашюта. Котельников - наша национальная гордость. Тяжелым было начало... Когда, например, Котельников закончил работу по конструированию парашюта, его друзья обратились к властям с просьбой помочь испытать изобретение. Но военное начальство того времени встретило парашют Котельникова в штыки. Генерал Кованько изрек тогда, словно ребенок: "Прыжок с парашютом - глупость. При прыжке у летчика оторвутся ноги". Вот так-то... И изобретение Котельникова после изрядной волокиты было отклонено. На всякий случай - начальство придумало и другую причину отказа: "Летчики, имея парашют, будут оставлять самолет в воздухе, лишь бы спасти свою жизнь". Но парашют был все равно испытан. Испытать парашют Котельникова взялся один из студентов Петербургской консерватории. Он прыгнул с моста, высота которого была пятьдесят метров. Парашют сработал безотказно...

- Интересно, интересно... А лично у вас с чего все началось?

- У меня все началось так. В тридцать третьем году я учился в Оренбургской летной школе. Стояли мы летом в лагерях. И вот однажды утром привезли свежие газеты. Не успел я развернуть газету, как услышал, что кто-то из курсантов восторженно крикнул: "Молодец, Евдокимов! Шестьсот метров свободного падения! Вот это дал!" Весь тот день в классах и на стрельбище мы только и говорили, что о затяжном прыжке Николая Евдокимова. А вечером, после отбоя, в нашей палатке вновь возник разговор о необычном прыжке и отважном парашютисте. Помню, кто-то из ребят сказал: "Интересно, а какой он собой этот Николай Евдокимов?" Начались, как в таких случаях бывает, высказывания. Каждый хотел сказать, каким он себе представляет героя-парашютиста. Мне он казался богатырем, человеком такой, знаете, сверхестественной силы, воли и выдержки. В тот момент, не скрою, я мысленно спросил себя: "А может ли совершить прыжок с парашютом такой обыкновенный человек, как я?"

- Василий Григорьевич, вы первый в мире человек, совершивший тысячу, две и три тысячи парашютных прыжков? Так ведь?

- Так, - отвечает мягким голосом Романюк и застенчиво улыбается.

- Ну, извините, что прервал. Это я для уточнения. Рассказывайте, Василий Григорьевич...

- Однажды я увидел на груди одного из наших командиров значок парашютиста. Это был первый настоящий "живой" парашютист, которого я и мои товарищи-курсанты видели воочию. И мы попросили его рассказать нам о своем прыжке. Рассказ был строг и лаконичен. Между прочим, он сказал тогда: "Прыгать с парашютом может каждый здоровый человек. Нужно только себя подготовить к прыжку, особенно психологически".

- И он вас этим разочаровал, конечно...

- Да, мы были несколько разочарованы. И в том, что парашютист рассказал, да и в нем самом не было ничего такого, что могло бы захватить, увлечь. Но тем не менее я твердо решил тогда тоже прыгнуть с парашютом. А потом в расписание наших занятий были внесены уроки парашютной подготовки. С нетерпением мы ждали первого урока. И вот, как сейчас помню, было это двадцать первого мая тысяча девятьсот тридцать третьего года, явился к нам преподаватель этой новой, интересной дисциплины. Явился с такой увесистой сумкой, по двум бокам которой были пришиты поручни. В ней, оказывается, лежал парашют. Ну, пока преподаватель излагал общие сведения о парашюте, все обстояло благополучно. Но когда курсанты, в том числе и я, стали задавать ему вопросы, относящиеся к выполнению самого прыжка, видим, он начал вроде бы смущаться. Это навело нас на некоторые подозрения. Один курсант встал и хитровато спросил: "Товарищ преподаватель, что вы могли бы посоветовать нам из своей практической работы в качестве парашютиста?" - "Знаете, товарищи, проговорил он растерянно в ответ, - я пока что инструктор-теоретик и прыжков с парашютом еще не выполнял..."

- Что, серьезно? Так и сказал?

- Да, так и сказал, - улыбнулся Романюк. - И как ни странно, откровение этого инструктора-теоретика возбудило со мне еще больший интерес к парашютным прыжкам. Я понял, что дело это не такое уж и простое и, очевидно, не очень-то легко дается. Мой интерес заметили командиры и решили назначить меня инструктором-парашютистом. Не дожидаясь пока меня постигнет участь "инструктора-теоретика", я решил во что бы то ни стало скорее совершить парашютный прыжок. И совершил его.

- Когда это было?

- В апреле тридцать четвертого...

- А последний прыжок когда вы выполнили?

- В июле шестьдесят восьмого...

- Это, значит, вы прыгали тридцать четыре года! И за это время совершили почти три с половиной тысячи парашютных прыжков! Причем больше половины из них - испытательные, экспериментальные и рекордные!

- Всякие были прыжки... Но запомнился мне, конечно, больше всего первый прыжок. Ведь с него все и пошло. За пять месяцев тридцать четвертого года у меня на счету было уже тридцать прыжков. А в следующем году я углубил свои познания в теории парашютного дела и провел первые экспериментальные прыжки. Прыгал с самолетов, выполнявших фигуры высшего пилотажа, совершал затяжные прыжки, провел интересный прыжок со штопорящего самолета. Вскоре в мою учетную карточку был занесен и сотый прыжок.

- Да-а, сто прыжков в то время... Интересно, а кто у нас пионеры парашютного дела?

- Пионеры? - переспрашивает Василий Григорьевич. - Пионерами и основоположниками парашютного дела в Советском Союзе были: Минов, Мошковский, первый укладчик парашютов Баранов, Паваляев, Фреман и другие товарищи. Все они из среды летного состава.

- Вероятно, введение парашюта для летного состава диктовалось жизненной необходимостью?

- Да, именно, диктовалось, как вы говорите, жизненной необходимостью. И в первую очередь нужно было дать его летчикам-испытателям. Потому что при аварии самолета и невозможности ликвидировать ее в воздухе летчик и экипаж могли выпрыгнуть с парашютами и благополучно приземлиться. Случай спасения в двадцать седьмом году летчика-испытателя Громова, а позже летчиков-испытателей Писаренко и Бухгольца подтвердили необходимость введения в авиации друга летчика - парашюта.